Сочетательный Диалог - основа компенсаторной работы с детьми с различными нарушениями.

 

Своим опытом коррекционной работы с применением метода "со-диалога" делится Маргарита Анатольевна Павлова, учитель начальных классов восьмого компенсационного уровня.

Мы всегда идем по пути, который нам предназначен. Даже если мы вроде бы не идем никуда, Судьба все равно нас приводит туда, куда мы должны идти. Он говорил о встрече с Чудом. И у  меня в жизни было несколько таких Встреч...

Начинала я как и все: закончила педагогическое училище, пошла в школу, работала... Потом сложная экономическая ситуация в стране, рождение первого ребенка... и я ушла  из школы, собиралась зарабатывать деньги, растить ребенка, а школа — это не мое.

Но чем бы я ни занималась в течение пяти лет — и гувернерство, и еще чтото, и еще — в итоге я поняла, что никуда меня судьба не ведет. Я беру трудовую книжку — «Здравствуйте, я снова пришла в школу!», и попадаю сразу на очень интересную программу — это программа step-by-step (ее курировала Татьяна Борисовна Казачкова, методист Института Усовершенствования Учителей, к.п.н.). Суть этой програм мы как раз затрагивала диалоговый метод, но несколько иначе.

Я заметила то, что отношения между детьми и учителями, между детьми и родителями в коллективе совершено другие! Дети хотят идти в школу! Вот правильно говорят: «Дети хотят идти в школу только первого сентября, потом уроки, портфели, — и 25 мая бедные дети выползают на коленках, чтобы вырваться отсюда».

Я проработала год очень интенсивно. Мне самой всегда хотелось идти в школу, уроки начинались очень рано. Мы начинали в полвосьмого, уходили в полчетвертого с ощущением, что день еще только начинается. Сейчас я понимаю, что это были силы и энергии полей «делового сотрудничества» — детям хотелось творить и нам хотелось творить! Я проработала год в этой программе. У нас были семинары — учителей вырывали из этой среды интересных, интенсивных процессов, собирали и увозили.

Вот, один такой семинар был на 4 дня. Работали с утра до вечера. Там были очень интересные люди и я тогда поняла, что раньше просто работала 5–6 часов у доски, постоянно прокручивая в голове, чтобы чтото не забыть, а дети чтото записывают, чтото тупо тебе отвечают. И однажды, сидя на экзамене, я поняла, что дети даже не понимают, что они говорят. Даже самых простых вещей не понимают! Тупо, как роботы, отвечают то, что ты хочешь услышать. Становится страшно: он сегодня ответил то, что ты хочешь, завтра ответил — а я послезавтра ничего не хочу!

И тогда начинаешь понимать, что к детям нужно относиться очень бережно, бережно относиться к их точке разума!

Если мы не будем бережно относиться к разуму детей, к их речи, то остальных точек уже просто не будет существовать!

Судьба меня ведет дальше — на встречу с выпускниками школы Щетинина (но это отдельный разговор). Эта встреча натолкнула меня на то, что там вроде работают и над разумом, и над речью (выход из привычной системы общения, передача знаний), там хорошо развивается точка намерения, но совсем западает точка чувства (там до чувств не добраться). Там царит атмосфера, как и в любом закрытом учебном заведении. Они всегда «умирают» оттого, что съедают сами себя — нет входа для состояния Сотворения.
Третьим чудом (третья точка моей жизни) была встреча с Александром Сергеевичем. Я поняла, что хожу вокруг да около, а на самом деле все очень просто.

Я попадаю в школу, где обучаются дети с органическими поражениями головного мозга (идет блокировка отделов головного мозга и дети, какими могут работать точками, теми и вылезают!). В медицине по этому поводу есть куча диагнозов, они постоянно меняются, но в них нет смысла. Когда я на этих детей посмотрела, то не знала, что с ними делать: один чешется, другой плачет, у третьего еще чтото, какое уж тут обучение — никакого!

И мы начинаем с ними учиться писать... на ковре. Вот представьте, приходит больной ребенок (они все — больные дети) и должен сидеть 45 минут за партой! Они начинают както приспосабливаться — им же нужно и почесаться, и еще чтото. И вот на их обучение остается какихто 5 минут для того, кто стоял у доски и преподавал им чтото. Нужно было их увлечь любыми способами. Детей всего было 5, но оказалось: чем больше детей, тем проще с ними и дела творить, и общаться. Итак, мы учились писать на ковре (они даже 10 минут за партой не сидели). И у нас стойкий каллиграфический почерк образовался за полгода, хотя мы в течение года пишем и проходим букварь. А ведь я была новый учитель, и всех детей мне еще боялись давать.

А потом мы с ними стали разговаривать. Все, что мы делали — стали проговаривать. Потом их стало больше и меня одной не хватало. Но после встречи с Александром Сергеевичем я поняла, что незачем мне тут одной перед ними глаголить — пусть они глаголют друг перед другом сами — и они стали разговаривать сами! Были поразительные результаты: из всех детей (их у меня уже было 12) все к концу года читали на «5». Дети читали целыми словами, не было понятия слогового чтения (как подсказал мне Александр Сергеевич), что устанавливается школьными программами.

Как раз через речь мы с детьми вернулись обратно к разуму — иначе к нему было не пробиться. Мы начали с точки речи, а в обычных школах это происходит в обратную сторону (там разум уже присутствует, какойто опыт, и дети начинают его передавать). Мы начали с речи, начали накапливать опыт общения друг с другом, ведь у всех, даже обычных детей опыт общения очень ограничен — мама, папа. В основном, это назидательный опыт — ребенок общается, высказывая свою точку зрения, а ему говорят «ты должен», «надо», «потому что». Но ребенок никому ничего не должен! Он должен только сам по себе развиваться, и он развивается, пока мы его догмами не вгоняем в «яму», из которой он опять же чудом какимто выбирается, причем мы при этом чуде обычно не присутствуем.

Все на самом деле просто — ребенок ставит себе цель, а мы ее не учитываем. И пока ребенок не поставит своему АнгелуХранителю эту цель, не сформирует намерение - не будет ни обучения, ни воспитания, ничего.

Наша цель как педагогов находится в двух точках — вспоможения и вспоминания.

И если педагог затронет эти точки, то у него будут гениальные дети, которых он поставит как раз на тот путь, по которому они должны идти. И не будет рядовых троечников, которым все равно, до которых никому дела нет.
Затем мы работаем над разумом, а затем над чувствами, потому что все мы знаем, что у детей уже с детского сада развивается болезнь эмоционального истощения. Этот термин пишется во всех медицинских характеристиках, он сейчас везде. Ну а как ребенок может быть эмоционально развит, если в школе — сиди, дома — не кричи, на улице — не пищи. Но это нереально. И вся наша система образования построена так, чтобы эти каналы закрывались (намерение — 4й канал). На уроках говорит, в основном, учитель — дети сидят и слушают. Зачем им думать? Ведь им итак все скажут, все сделают за них. Чувства? А кому они нужны? Только сиди, молчи, не повернись, ничего!

Диалоговая система обучения, наоборот, открывает все каналы. Речь открывает однозначно: если не будешь разговаривать — никто тебя не поймет. Первое — научиться красиво, четко говорить, чтобы тебя понял человек, находящийся перед тобой. Неважно кто он — взрослый, ребенок, — главное, чтобы интересно было слушать.

Дети делают умные, глубокие глаза, когда пытаются говорить, ведь для них это колоссальная возможность. У них разум начинает шевелиться, потому что они соображают «о чем, зачем, и почему я говорю». Нужно, чтобы и лицо было такое, чтобы хотелось и смотреть, и слушать. И отсюда намерение — я должен добиться цели, для которой и строится диалог.

Дети прикладывают колоссальные усилия: начинают говорить, мыслить, чувствовать и самое главное — сопереживать. У них появляется четкое желаниенамерение, откуда они и выходят к точке сотворения. Мы же с ними и творим чудеса. Мы с детьми за один урок математики решили 4 составные задачи и 28 примеров — для нас это Чудо! Обычная контрольная строится из одной задачи и 6–8 примеров.

То, что это исцеляет —100%! Диалоговые технологии надо внедрять, чтобы дети наши не болели. Те, кто работал в детских учреждениях, прекрасно знают, что такое гастроэнтерит. Как начнется, заболевают все поголовно — в классах остается один, максимум двое.

У меня ходили все — как по списку. Все ходили и надо мной другие учителя смеялись: «Ты чем их там подпитываешь таким?» Все 21 день карантина они отходили ко мне как один, хотя все ели те же самые продукты. Не было даже никаких симптомов. Какими чудесами это было? Я все это отношу к диалогу.

Так вот, продолжим разговор о точках. Мы остановились на трех точках — разума, чувства и намерения. Сейчас я хотела бы перейти к точкам вспоминания и вспоможения.

Вообще слово «вспоможение» имеет для меня очень приятную энергию, это какието слова, чувства, поступки, которые, в общемто, помогают человеку появиться на свет. Чтобы помочь человеку развиваться, нужны какието средства.

Одно из таких средств — как раз Таблица Умножения. Это средство, которое помогает ребенку постичь, в частности, математику. Ведь в принципе, если посмотреть на таблицу Пифагора из любой точки математики, то это не просто таблица умножения, не только взаимосвязь чисел, но и признаки делимости, и многомного всего. Даже задачи решать можно, особенно задачи деления по содержанию, деления на части. Обычно для детей бывает очень сложно понять смысл этих задач. Когда детям даешь таблицы — сначала это как игра, введение в поле умножения и деления.
Мы начали играть, вычислили закономерность, по которой распределены числа (им очень понравилось: сначала выкладывали зернышки, связанные с числом 2 — 2 зернышка, 2 раза по 2 зернышка...). Дети все поняли, было просто.
Потом на 2–3м уроке мы уже стали проверять товарища Пифагора — не сделал ли он ошибки. Ведь детям очень важно чувствовать какоето превосходство, что и они это могут сделать. На 3–4м уроке мы уже в принципе смысл таблицы поняли. Я поняла, что 2–3 года на изучение этой таблицы не нужны! Мы начали решать примеры: умножение на 2, на 3, на 4... Первый год, который проходят во вспомогательной школе, изучают умножение до 6 (в пределах 20).

Это совсем немного. Последний пример — 6 ? 3. Так же мы стали решать с ними задачи. Мы решали смысловые цепочки, и что самое поразительное — мы решали до 18 примеров только пальцами. Это очень сложно не только для детей, но и для взрослых. (Знаете, когда на чеках в магазине выбивают несколько чисел, нам сразу хочется взять и письменно их подсчитать). Эта таблица настолько универсальна!

Сейчас мой ребенок изучает в 5 классе признаки делимости. Я ей говорю: «Возьми и найди эти числа в таблице. Это то же самое!» И теперь ребенку все понятно! Ничего объяснять ребенку в признаках делимости не надо, и это в 5 классе! Все делается с помощью этой же таблицы, которую можно и нужно изучать во втором!

Все развивающие задачи тоже были связаны с таблицей.
Например, найти неизвестное число. Для детей с органическими поражениями головного мозга и соответствующим уровнем развития это вообще нереально.

Написано: ? х 2 = 18. С чего начинать, как? Но мы смотрим, какой второй множитель — 2. Все. Работаем со строчкой № 2. Они пальчиками находят число 18, глазки подняли — число 9! Это все очень просто! По 30–40 примеров в классе за урок решали, каждый! (Положено на пример 3–4 минуты). Такой подход не дает отрицательного отношения к математике. Не надо ничего зазубривать. Дети обычно не хотят считать, так как не понимают, для чего это надо. С зубрежкой связан эмоциональный настрой — «я не хочу!». А раз ребенок этого не хочет, то ничего и не выйдет: математика прошла и Бог с ней!
И с обычными и с больными детишками эта таблица идет на «ура», они готовы решать примеры сотнями. У них положительный эмоциональный настрой. Дома носятся с этой таблицей, и телевизор смотрят с ней. Это таблица вспоможения — она открывает законы, связи внешнего мира. Раз дети усваивают логические связи таблицы, им легче перейти к усвоению связей окружающего мира. В эту точку вспоможения мы попадаем с детьми, если у них положительный настрой, и если мы можем им чемто помочь конкретно.
Детки начинают раскрываться, и чувственная сфера здесь развивается. Для умственно отсталых людей это колоссальная связь. Ведь трактовка «эмоционально упрощен» все гда по тем или иным параметрам присутствует в диагнозах детей, которые попадают в нашу школу. Мы тоже очень много работаем над чувствами. Точка чувства ведь настолько плотно со всеми другими соприкасается. Она непосредственно связана с намерением, с речью...

Мы с детьми занимались не только таблицей умножения. Мы делали также разные коллективные творческие дела.
Раньше никому не хотелось этим заниматься, ведь нужна большая подготовка детей, их нужно какимто образом объединить. Мы пошли от простого: от пар. Мы начали объединяться в небольшие творческие группы, которые решают большое количество задач с помощью средств точки вспоможения (такая организация основана на работе в малой группе и работе в парах). Мы начинали разбиваться по парочкам, потом они объединялись в группы, и в результате мы получали большое творческое дело.

По той же самой таблице: Петя с Васей составляют сами задачу, дают ее Маше, она решает, и так далее. На уроке решали до 6–7 составных задач — для умственно отсталых детей это очень много, и даже очень много для нормальных!

На эмоциональном плане дети становятся раскрепощеннее, совершеннее в речевом развитии, они пытаются своими словами объяснить то, что знают они (то, чего мы и добиваемся). Они понимают! Это не пустые слова. Это факт!

Результаты этого всего колоссальны. Сейчас я не знаю, что и делать. На уроках математики им не интересно. Сейчас при переходе в 5 класс моих детей перемешали с детьми из других классов. Мои дети сейчас сидят на уроках и бездельничают. Все задания, которые им дают, они слишком быстро выполняют. Они не понимают, зачем задачки еще и записывать, каллиграфически оформлять — все это сложно для детей со слабой моторикой. Зато они решают эти задачи и быстро выдают ответы.

Для упрощения этого процесса было придумано большое количество карточек. Мы не тратили время на то, чтобы писать в тетради дату, «Классная работа» — это они и так, слава Богу, умели. Карточки были как индивидуального характера, так и специально маркированные. Карточки, где нарисовано 5 человечков — это групповая работа, 2 человечка — парная. И дети уже знали график, по графику они регулировали свое продвижение по классу. Вот, например, Маша и Петя работают в паре — они рисовали в тетрадях квадрат и писали № карточки. Мне легко было проверить. Потом у них была рабочая папка и контрольная папка. В рабочую папку они складывали отмеченные номера с выполненными заданиями на карточках.


Многие учителя волновались — ну как это, они же ходят по классу, разговаривают, мешают друг другу. Ничего подобного! Да, есть рабочий шум, но ребенок не может 45 минут сидеть не шелохнувшись. Многие из учителей бывали на открытых уроках и знают, что тишина обычно стоит идеальная, листочек падает, муха летит — слышно. Что дети чувствуют после таких уроков? Они выползают оттуда и думают: «Господи, наконецто все ушли!» Это огромная эмоциональная нагрузка. Такие уроки, получается, учат не тому, чему надо. Они учат подстраиваться под требования, которые к детям предъявляют. Все потребности детского организма — побегать, попрыгать, поговорить (они в разговорах и стихи и песни учат на переменах) — подавляются.


А я детей просила, прежде чем рассказывать мне стихи какието на уроке, рассказывать их другим детям. Результаты были колоссальными.
У нас была девочка Марина, которая стеснялась говорить, никогда не говорила, когда все молчат. Вот дети сидят, смотрят ей в глаза и будто проверяют по строчкам - правильно ли говорит. Нет, так она не могла. Тогда мы просто все отворачивались — и она рассказывала.
А эта система помогает достать из ребенка сокровенное, его раскрыть. Все учителя начали замечать, что дети стали более открытыми, почеловечески открытыми. Их важно сначала выслушать, потому что иногда они задают такие вопросы, что и не знаешь, как на них отвечать. Это же умственно отсталый ребенок, он не может иногда уследить те или иные связи, но иногда он такой вопрос задаст, что, чуть ли не как совершенно нормальный взрослый человек. Когда мы общаемся, мы познаем, а значит эти знания в нас остаются. Все мы знаем — дай ребенку 100% знаний — они останутся, 200% дай — 200% останется. Здесь мы получаем 500% за счет разговоров между собой. У детей есть возможность прослушать то, что они говорят, и если тебя собеседник не понял, ты должен ему както объяснить, доказать, рассказать. Речь развивается, развивается разум.


Вот некоторым моим детям после 4 класса (они каждый год проходят комиссию по инвалидности) инвалидность не давали, пришлось делать липовые характеристики. Когда пришли врачи, они не понимали — почему, вроде ребенок медикаментозно никак не лечился, в санатории не был, а сдвиг в развитии и в состоянии здоровья колоссален.


Мы родителей просим, чтобы не смотрели на комиссию, потому что там иногда вопросы задают типа «сколько пальцев на одной руке?» А дети сидят и смеются. Им весело не просто, а потому что перед ними сидит дяденька, который знает сколько им лет, и задает такие глупые вопросы.
Так что диалоговая система, работа через точку вспоможения дают детям тот алгоритм, ту инструкцию, по которой они должны действовать. Ведь им в современной школе очень сложно ориентироваться. Что в ней происходит — им часто не интересно, они отвечают на вопросы, а в голове ничего не остается. Но вот у нас были занятия с детьми по истории. Там не просто шла какаято информация (по Европе начала XIX века), там были карточки, где ребенка ставили в ролевую ситуацию, где он все решает намного лучше, чем взрослые! (Точка Вспоминания )


У нас с детьми не было какихто шкафов, где все красиво расставлено, нельзя ничего трогать и брать. У нас были полки, которые находились на уровне ребенка, и каждый знал, где находится, например, сектор математики. Мож но подойти, взять любую табличку. Дети сами брали, обклеивали таблички, чтобы они не портились, оборачивали свои карточки, аккуратно все раскладывали в папочки. Поэтому, когда мы ставили ребенка в ситуацию, в состояние Пифагора, тут математика для каждого открылась.

Интервью с Маргаритой Анатольевной из книги  Соколова А.С. "Вальс с энергией Сотворения или Педагогика XXI века", 2006